На главную
Вы находитесь в Хранилище файлов Белорусской цифровой библиотеки

Александр Башкуев. Туман


© Copyright Александр Башкуев Email: footuh@netscape.net Date: 17 Jan 2000

Александр Башкуев. Туман

Я притормозил машину у края шоссе и еще раз посмотрел в мои записи, а за этим -- на карту. Да, все верно, это вот здесь... После того поворота справа будет маленькая закусочная, а за ней -- трейлер, в коем живет Этот. Я до сих пор не знаю, как его называть... Просто -- Этот. На улице было не то, чтобы жарко... Скажем так, - ярко и солнечно. "Над Канадой небо синее, с неба льют дожди косые, хоть похоже на Россию, только все же..." Пустая, чистая и солнечная забегаловка. Таких много на любой нашей трассе. Если дорога -- государственного значения. Престиж страны... А тут -- все они на одно лицо. Этот сидел на крутящейся табуреточке перед стойкою продавца. Или бармена? Тут их не разберешь... При виде меня Он вскинулся телом, весь обрадовался и подбежал, как бродячий щенок -- в ожиданьи подачки. Я небрежно кивнул в ответ, взял от соседнего столика кресло из пластика и, хоть было немножечко низковато, сел напротив его табуреточки. Этот, стеснительно улыбаясь, опять забрался на свой шесток и заискивающе спросил: - "Может, пивка?" - "Я за рулем". Собеседник мой загыгыкал, будто услыхал забавную шутку и я сразу вспомнил, как в местной печати пару раз видел слова, что все русские -- пьяницы. Пьют и сшибают людей на дорогах. В сем мнении много истины, да я и сам не прочь выпить... Но -- не за рулем. Этот, наконец, понял мой короткий ответ и поспешил сменить тему: - "У вас и здесь тоже -- машина?" - "Нет. Любезность принимающей стороны. Я прибыл на конференцию... По нервным расстройствам... И учредители выделили мне автомобиль. Иначе бы я сюда -- вовек не добрался". Он растерянно пожал плечами и, не зная, как продолжать, еще раз спросил: - "А, может быть, все-таки -- выпьем?" Сам он пил дешевый "Будвайзер". У меня от этого пойла все время изжога и я попросил продавца: - "Orange juice, please!" Канадец, услыхав привычную речь, улыбнулся в ответ и даже вышел из-за прилавка, подавая мне стакан прохладного сока в тонком, холодном бокале. По его поклону и прочему я догадался, что сок здесь пьют редко, - потому как он -- мягко скажем, дороговат. Я открыл свой бумажник, выудил оттуда с десяток бумажек и произнес: - "I havn't Canadian money. Can I use dollars, or rubles?" Продавец засмеялся над моей шуткой и сам уж выудил бумажку нужных цветов и размеров. Этот с напряжением следил за процессом, а потом -- по моему кивку сгреб со стойки все, что осталось. Судорожно сглотнув, Он выдохнул: - "Vodka. One. Please." Поправив здоровье, Он с облегчением выдохнул, провел рукой по нечесаным волосам и спросил: - "Хотите услыхать еще раз?" У меня защемило сердце. Жена говорит, что это -- нравственный мазохизм, - каждый раз слушать одну и ту же историю. Но я - психиатр и привык слушать бред. А в этом бреду было что-то вот -- этакое... Я был корреспондентом газеты "Комсомольская правда". Отвечал за "трудовые подвиги и успехи в битве за урожай". Работа была нудная, но -- почему бы и нет? Когда мы приезжали в колхозы с совхозами, кругом были столы с выпить и закусить, а в конце рабочего дня -- податливые пейзанки, которым хотелось в столицу. Я им не отказывал. А потом забывал позвонить, иль вернуться. Хорошее было времечко... Однажды меня послали в какой-то колхоз в совершенную Тьмутаракань -- куда-то в Тверскую губернию. Конечно, тогда она была Калининской областью, но "Тверская губерния" звучит лучше. Этак -- более стильно. Вы вслушайтесь -- "Тверская губерния". Газета -- "Губернские Ведомости"! Класс... Мы как раз перед этим пили на кухне у одного из редакторов и поминали былую жизнь. Вот люди жили, а?! А пришли комуняки и все опоганили. А такая держава была... К корреспондентам-то небось -- совсем по-иному в деревнях относились. "Ваше-ство". "Не угодно ли-с Вашему Благородию-с?" А с нами что? Разве считаются? Да и вообще, - езда по этим, блин, деревням... Народ кругом грязный, да -- спившийся. Вырожденье ужасное... Вот был я как-то в Литве -- делал там репортаж про доярку, - из местных. Вот там-то и чувствуется, что б у нас было, если б не -- Революция. Народ кругом трезвый и чистенький. Все улыбаются. Фашисты, блин, недорезанные... В общем, никто не захотел в том колхозе мараться. Я не про Литву, я -- про Тверскую губернию. Фотограф, блин, приболел, шофер -- тоже, гад, придумал отмазку, а генеральный мне в зубы ключи и -- езжай, дорогой сам. Ежели что -- чек с заправки, бухгалтерия его, конечно, оплатит. В получку. Я -- туда, сюда, - все прикинулись шлангами и пришлось мне ехать, как миленькому. Мол, - надо, Федя, надо! Закончил я свои дела быстро. Щелкнул того, другого, председателю руку пожал, коровницу ущипнул, - в общем, все шло, как по маслу. И управился я где-то к трем... А был уж октябрь. Солнышко на покой шло к шести, а мне до Москвы аккурат -- три часа на машине. "Москвичок" наш был хоть и старенький, но -- исправный. И потянула меня нелегкая на ночь глядя -- на улицу! Думал, - главное мне на Ленинградку бы выбраться, а уж по шоссе-то я до Москвы вмиг долечу. Пусть немного стемнеет, зато я -- вечер и завтрашний день на казенной машине. Да может сегодня уже -- "отбомблюсь" по приезжим. Там чирик, там -- петрофанчик, вот уже и девочкам -- на шоколадки. Жена-то у меня была строгая... Всю получку дочиста выгребала. А девки, ясный пень, любят сладенькое... Поехал я со двора, а забыл, что в местных краях цивилизация в жизни не ночевала. Местные рокеры по здешним дорогам исключительно -- на тракторах. Хорошо -- не на гусеничных. А иной раз и -- на гусеницах! О дорогах вы поняли, так что я, объезжая какую-то лужу, наехал на болт. Ну вот -- сантиметров пятнадцать болтина! Засел в колесе так, что я его так и не вытащил. Про сервис в этих краях лучше не вспоминать, так что пришлось ставить запаску. А машина-то не моя! Хрен его знает, где наши чудики держат секретку. (Потом-то ее отыскали -- после всего.) А я ее тогда так и не видел. Что делать? Поехал так -- на болту в колесе. Машина ревет, "резина" хлопает, а что делать? Кругом ни души, смеркается, блин, уже, - октябрь ведь на дворе! И ползет по дороге густой белый туман. Как молоко... И ни хрена в том тумане дорогу не видно! Ну, и сел я в тумане в огромную лужу. Болт мой в какую-то дырку вошел и -- абзац... Машина ни взад, ни вперед. В общем, - приехали. Долго я так сидел. Сперва движок на холостом ходу был и в кабине -- тепло. Затем я не мог больше бензин жечь и мотор заглушил. И стало холодно. А куда идти? Места кругом незнакомые. Костер я сложить не умею... Машину не бросить. Полный абзац. И вот когда уж совсем стемнело и весь мир разделился напополам -- сверху темно, а снизу пеленой -- местный туман, где-то раздался рев трактора. Я сразу включил мотор, врубил все фары и аварийку. Рокот трактора приближался. Затем из тумана вынырнула старенькая "Беларусь" и пьяный в дым чей-то голос откуда-то проорал: - "Ну что, загораем?" Клубы тумана почти закрывали колхозника, но на крыше трактора висел лишний фонарь и я видел его силуэт. Обычный пейзанин, в кепке и пиджаке. Местные обожают носить пиджаки, особенно -- в гости, но на них они почему-то глядятся, как ватники. Иль верней -- "клифты лагерные", как они сами их называют. Я читал как-то статистику -- треть местных "сидела на зонах"... Немудрено -- с местного пьянства, да -- бескультурья. Так и на этом -- пиджак висел, будто ватник. И кепочка еще -- типично крестьянская. Мужик покачнулся было вниз -- из кабины, но потом втянул себя обратно наверх со словами: - "Братан, извини... Я в штиблетах. Дружок мой с Афгана пришел. Гудим третий день... Я тут -- за первачком, но ежли штиблеты изгваздаю, Зинка моя -- в жисть не простит. Там у меня крюк с задницы, цепляй за себя и -- поехали. А то мужики водку ждут, - опоздаем -- убьют нас с тобой на хрен!" Я торопливо побежал к трактору. Тот ловко зарулил к моему "Москвичу" и я быстро нашел крюк на тросу. С другой стороны трос был чуть ли не приварен намертво к "Беларуси". Так что я сразу понял, что по местным дорогам ездить можно только на тракторе. Иль платить дань -- вот таким трактористам. Мужик тем временем опять свесился из машины, показал мне из темноты ногу в ботинке и произнес: - "Ежли б я в сапогах... Ну че, прицепил? С тебя стакан красненького! Держись, земеля!" Долго мы ехали, или -- нет, я -- без понятия. Туман здорово глушит все звуки и скрадывает расстояния. Я только слышал рев того трактора, да обрывки выкриков тракториста, который пел какую-то песню. Слов было разобрать невозможно, так что я и не вслушивался. Потом мы заехали в небольшую деревню. Обычная деревня Калининской области. Пара домин -- "огромадных, с высоким крыльцом, да резными наличниками" (так местные представляют себе дом их мечты). Больше обычных изб -- часть бревен, часть обычного кирпича. И большинство -- покосившиеся халупы. Я все это видал много раз, так что -- не очень и вглядывался. В деревне было темно, а туман не давал разглядеть домов даже по сторонам главной улицы. Где-то играла музыка, где-то синими, да разноцветными светляками работали телевизоры -- в общем, - заштатная деревуха... Остановились мы на главной площади. Когда я выбрался из "Москвича", я сразу увидал в темноте две вывески: "Продмаг" и еще - "Промтовары". А между ними -- огромными буквами из неона: "Кафе Т(в)ерь". Буква "в" постоянно хрустела, да немного искрила -- то потухнет, то -- блин, погаснет. Они бы еще свой гадюшник "Москвою" назвали! В кафе ревела незнакомая музыка и, по-моему -- Пугачева, пела незнакомую песню. При виде нашего трактора на улицу высыпали мужики, которые мигом подхватили здоровеннейшие канистры, привезенные моим трактористом, и скрылись с добычей в недрах кафе. Спаситель мой спрыгнул из трактора на асфальт, ухмыльнулся фиксатой улыбкой и, хлопнув меня по плечу: - "Ты наш гость! Пошли хряпнем, (йтить), за знакомство! Блин, кореш с Афгана пришел! Целый, блин, без единой царапины! Вот радость-то! Пойдем -- хряпнем!" От мужика несло водкой и "Шипром". Когда он обнял меня за плечо, я увидал, что руки его покрыты наколкой: "воровские перстни" на пальцах. Я уже встречался с "сиделыми" и по опыту знал, что лучше бы им -- не перечить. Поэтому я с содроганием пошел в это кафе. Плохо помню, что там происходило. Какие-то пьяные в дым мужики, спавшие прямо в тарелках с салатом. Грязные, поддатые деревенские девки, которых приходилось мне обнимать. "Заложившее за воротник" старичье, норовившее попеть что-то из репертуара гражданской... В общем, вы -- поняли. И деваться мне было некуда. Толпа мужиков все время окружала спасшую меня "Беларусь" и я не мог отцепиться. Потом-то я понял, что на "Беларуси" был приделан какой-то бачок и местные к нему постоянно присасывались. А меж ними бегали как будто официантки и громко стыдили: - "Ну пойдем, мальчики! Выпивку в кафе надо брать!" Как бы там ни было -- пока в бачке хоть что-то да оставалось, отцепиться я просто не мог. Так что я плюнул на все, пошел и наклюкался. Где-то под утро кто-то из мужиков стал рассказывать про какого-то Ваньку. Я спросил -- какой это Ванька? А все почему-то обрадовались и заорали: - "Так он Ваньки не знает! Так Ванька-то из Афгана пришел! За то и гуляем! Пошли познакомим его с Ванькою!" Меня повели вглубь кафе. Там, почему-то на сцене сидел молодой, здоровый бугай в камуфляже, высоких десантских ботинках, тельнике с синими полосами и голубом берете десантника. Бугай сжимал в лапах гитару с синим бантом и... Извините за подробность -- мычал. Глаза его были совершенно безумны, пусты и бессмысленны. Похоже, что его уже так накачали водкой, что любой более слабый мужик уже просто "сгорел бы" от выпитого. Меня подвели к этому "Ваньке", он не обратил на меня никакого внимания -- если бы тут случилось землетрясение, он бы даже ничего и не понял... Я не знал, что мне делать, что говорить сей скотине, когда ко мне подскочил какой-то дедок. Он с гордостью завопил: - "Сынок-то у меня! Сынок-то у меня -- чисто герой! Прошел весь Афган -- от Кабула до Пешавара! Аж в Пакистане нащелкал америкосам! Во какой у меня -- бравый солдат!" В деревнях мужики старятся быстро. Так что я не удивился тому, что у мужика такой старый вид. И только ради подначки я подивился: - "Так уж и -- американцам?! Да они ж там, небось, только инструкторами!" Старичок аж обиделся: - "Инструкторами?! Да сынок мой, если знаешь -- два "Абрамца" лично подбил! Инструкторами... Полный Георгиевский кавалер! Я вон в его годы -- весь Вьетнам на пузе прополз! Три пальца отдал Богу, Царю и Отечеству! Под Фунанью осколком царапнуло! Но, вот те крест, за каждый мой перст - с десяток америкосов в аду с чертями в покер играют! А ты, - где служил?" В голове у меня поплыло. Я смотрел на десантника Ваньку и не мог оторвать взгляда от его широкой груди. Там, где у "голубых петухов" обычно значки, у этого парня рядком висели кресты... Кресты, - понимаете?! Самые настоящие -- КРЕСТЫ!" Сам не понимая -- зачем, я спросил у дедка: - "Где ж это ты служил -- под Фунанью?" - "Как где?! В Лейб-Гвардии Фанагорийском Десантно-Штурмовом! "Беркуты" мы! А ты -- кто?!" Что пискнуло у меня в горле. Я вспомнил какую-то ересь о параллельных мирах, о наших разговорах на кухне -- про то, как хорошо бы нам тут жилось, не случись Революция... Нет! Этого не могло быть! Эти люди не могли жить так плохо, мерзко и грязно! Этого не могло быть, потому что -- не могло быть никогда! У меня подкосились ноги. Кто-то сразу подставил мне стул. Кто-то вложил в руку стакан с водкой. Я, не зная уже -- что и думать, вырвал у кого-то бутылку... На бутылке с водкой были орлы. Выдавленные по стеклу. И тогда я -- закричал... Однажды ночью к нам в дом постучались. Я вышел к гостям и мне сказали, что в деревне приезжий мужик -- то ли чокнулся, то ль -- из этих... Мы приехали на место одновременно с жандармом и господином из Третьего Управления. Случай выглядел удивительно... У Этого в кармане нашлись документы, деньги, вырезки из газет и непроявленные фотографии. В паспорте значилось, что он -- Гражданин неведомого нам Союза Советских Социалистических Республик. На деньгах было изображение неизвестного нам лысого господина и... Звезды на башнях Кремля. Мы не нашли ни единой купюры с изображением столицы, но -- только виды Первопрестольной. Этот уверял нас, что столицу перенесли в Москву -- по Их Революции. После долгих исследований и обсуждений мы пришли-таки к выводу о существовании параллельных миров с похожей Историей. Мы даже нашли то место, где Истории расходились. У Него была прекрасная Память и образование. По его рассказам, - Государь Александр Второй "Освободитель" пал жертвой социалистов в марте 1881 года. Это при том, что любой школьник знает, что Александра убил террорист (на службе у турецкой разведки) зимой 1877 года... Я часто думал, - что было бы с нами, если б Александр прожил еще пару лет. Тогда бы престол не перешел его смертельно больному Наследнику Николаю Второму и у нас никогда не было б Регентства Марии и вытекшей из него -- Революции. Декабрьской Революции... Реконструкции... Поражения в Первой Войне и установления Конституционной Монархии. Теперь я, похоже что -- знаю. Если бы Александр прожил года три, Николай успел бы отправиться в мир иной, а на его место пришел бы его младший брат -- Александр Александрович. Революция бы задержалась на двадцать лет и социальный нарыв к той поре был бы в сто крат страшней и ужаснее... Монархисты из "Слова и Дела" добились у Этого прав на распубликование Его варианта Истории. С тем, мол, подтесктом -- вот что бы было, если бы Власть досталась таким, как Он. А еще они показывали телерепортажи и интервью с "Итогом Социалистической Эволюции" и мне гадко было Это смотреть. Я даже не смею назвать Его -- человеком. Поверьте, я нисколько не провожу грань. Я даже -- социалист и мне по сердцу Его россказни о бесплатном государственном образовании и медицинском обслуживаньи. Вот вам и приоритеты для нашей партии на будущих выборах! Но все остальное... Не знаю. Мы не из богачей. Революция и последовавшая за ней Реконструкция лишили нас родового гнезда. В Первую Мировую мой прадед погиб где-то в Польше и мы из землевладельцев докатились до служащих. Во Вторую дед мой умер в Блокаду, а отец потерял руку под Балатоном. Он всегда мечтал стать хирургом, но юноши нашей касты обречены в годы Войн быть летчиками, иль танкистами. Так уж повелось исторически, что бывшие из Гусар стали Летчиками, а прочая Кавалерия пересела на Танки. "И снова -- Танки, в Париже -- Танки, опять от страха вновь седеют Янки..." Наш род издревле -- в Кирасирах. В Первой Его Величества Кирасирской. Отец мой -- до Балатона доехал, я тоже -- подавил чехов в дни их Восстания... И в Венгрии был, и в -- Болгарии... Был еще на китайской границе, но те, к сожаленью, одумались. Во Вьетнаме нет, - не пришлось. (Танки там ни к чему.) А вот сын мой и жених моей дочери катаются на "тракторах" по афганской пустыне. После Института оба -- добровольно изъявили желание, - "оказать братскую помощь". Это правильно -- дворянин для взросления обязан побывать на Войне. В старину-то за "штатских" из нашего круга и -- девиц не отдавали... Можно по всякому относиться к Режиму Николая Кровавого, но надо сказать, что в тридцатые годы, что в Англии, что в Америке, что Германии, иль -- Японии к Власти пришли... Мягко скажем -- не гуманисты. Как бы там ни было -- Николай создал нам нашу тяжелую индустрию, которая и произвела на свет -- наши Танки. Правильно говорят, что каждый Век имеет свое Средневековье и если сравнить репрессии Николая с тем, что бритоны творили в Индии, а узкоглазые в Азии... О немцах я просто не говорю, - не к ночи будь помянуты. К слову сказать, если сравнить нашего Николая с тем, что у Этих вытворял Сталин, нашему извергу крылышки пора пришивать... Не к ночи будь помянут... Впрочем и Им Их Сталин тоже создал Танковую Промышленность. И сделал Ракеты. И Бомбу. Как и Нам -- Николай. Здесь мы сталкиваемся с любопытнейшим парадоксом, - о Бабочке Бредбери. Насколько те, иль иные события влияют на судьбы народов и сам Ход Истории? Не знаю. Но думаю, что -- неспроста наш Иван Грозный был современником Кровавой Елизаветы Тюдор и столь же Кровавого -- Филиппа II Испанского. А казни на Лобном месте той "кромешной" поры совпадают по времени с Ночью Святого Варфоломея. И -- битвой при Секигахара в Японии и последовавшей за ней резней проигравших... Я погрузился в свои размышления и думать забыл про моего собеседника. А тот, в который уж раз, жалобно повторил: - "Как? Как я мог жить дальше?! У меня же была Надежда, что мы хоть как-нибудь можем же -- по-другому! Я надеялся, что все это -- они! Комуняки! А выходит, что -- никакой разницы?! Выходит..." Мне надоело слушать весь этот вой и я встал со своего кресла из пластика. Продавец поклонился мне, провожая, а Этот даже забежал вперед и открыл дверь. Мы не из богатой семьи. Мой отец без руки не мог быть хирургом, но зато -- стал великим неврологом. А я унаследовал от него всю его клинику. (И сын мой, иль зять -- продолжат семейное дело. Оба окончили Медицинский с высшими баллами!) А еще домик в Тверской губернии. Где-то тут когда-то стояла наша усадьба, но во время Войны здесь был Фронт. Немцы рвались к Москве и по сей день в нашей земле больше ржавых осколков, да безымянных могил, чем... Отец как-то сказал мне: - "Твой дед перед смертью от голода написал мне письмо. Он сказал, - если сможешь -- вернись туда, где была наша усадьба и поставь там свой домик. Чтобы местные смотрели на него и себя и на всю жизнь помнили, - кем были мы, и кем -- они". У меня совсем небольшой домик в Тверской губернии, но по сей день местные жители зовут меня -- "барин". И даже верят, что мой дом -- барская усадьба "еще того времени". Это при том, что я почти там и не живу. Врачебная практика с клиникою в столице, понимаете ли... Когда я садился в машину, Этот спросил у меня: - "Куда ж Вы теперь?" - "Известно, - домой!" - "Как же вы можете в этом жить?! Ведь там же -- пьянство, дикость и грязь! И никакого просвета!" Я невольно задумался. Я представил себе грязную, разбитую тракторами дорогу, пьяного, темного, может быть -- отсидевшего тракториста и услыхал, как он орет свою песню. Как он помогает неизвестному и, надо сказать, мерзкому "беляшу" -- выбраться из дерьма, - просто так. Ни за что. Потому как -- Душа поет. Друг с Афгана пришел. Живой. Господи, радость-то! Я невольно про себя улыбнулся и прошептал: - "Нет. Дома -- здорово!"

Last-modified: Tue, 31 Oct 2000 19:17:39 GMT
World LibraryРеклама в библиотекеПроект для детей старше 12 лет!
Проект Либмонстра, партнеры БЦБ - Украинская цифровая библиотека и Либмонстр Россия
https://database.library.by